Данная работа соединила в себе черты прикладного искусства и паттерны позднесоветской визуальной культуры. Подобные условные изображения людей вполоборота были характерны для одесских плакатов, однако доведенная автором до предела эстетизация и гедонистичность образа деконструирует первоначальный рекламный или социальный контекст, оставляя исключительно визуальную игру с лоском и китчем. Ореол вокруг фигуры юноши создает ассамбляж из пластиковых нарциссов, напоминающих цветы самодельных икон, свадебных или похоронных венков, а бескомпромиссная яркость цветов напоминает о тесной взаимосвязи с жизнерадостным народным искусством, в частности, лубком. Автор вспоминает: «В моих работах я часто использую стереотипы, взятые из рекламы товарных этикеток и тому подобных современных артефактов. Однажды мне в голову пришла интересная мысль: в современной рекламной индустрии все образы, связанные с удовольствием или лечением, имеют мужское обличие, в то время как уделом женщин является решение бытовых проблем... Женщины работают — мужчины лечатся».