«Стол нужен для того, чтобы на него можно было поставить тарелку с супом. Стул — для того, чтобы сесть за стол, кровать — для того, чтобы на ней спать, коврик — для вытирания ног перед входом в ячейку, выделенную обществом для размещения в ней твоего тела. Шкаф нужен для того, чтобы складывать разные вещи и прятать любовника, и, конечно, обязательно нужна книга для того, чтобы читать перед сном. Это своеобразный перечень необходимых для жизни вещей, приобретенный цивилизованным миром. Условия цивилизованного быта диктуют определенную культуру размещения своего тела в пространстве, состоящего из предметов, необходимых для номинального благополучия. Никто не поверит в твое счастье, если у тебя не будет чего-нибудь из этого перечня. Если ты вдруг скажешь, что у тебя нет кровати или стола, все станут тебя жалеть. Никто не хочет быть жалким, поэтому у всех все есть, что нужно для минимального счастья в условиях цивилизации. Конечно, этот минимум индивидуален. Для кого-то кровать должна быть мягкой, кому-то достаточно жесткой, для кого-то стул — это кресло, а для кого-то табурет, шкафы бывают обычные и модернизированные, но все называется стул, стол, шкаф, только у каждого индивидуальная иллюстрация этих слов... Я стала художником. У нас, у художников, другие основы — основы постмодернизма, согласно которым, спустя десять лет после выяснения с мамой того, что же есть счастье, я считаю своим прямым долгом поставить под сомнение эту формулу благополучия, так как имею ненормальную профессию с отсутствием нормальной зарплаты и подлинное знание того, что счастье у каждого свое — с проволочным каркасом, с условно рисованным благополучием» (Аня Желудь).