Иван Чуйков неоднократно рассуждал о разного рода творческих ограничениях, которые сопутствуют работе художника. Одним из них он называл принадлежность к определенному течению или направлению, не только диктующему художнику арсенал приемов и выразительных средств, но и являющемуся целой мировоззренческой системой. По словам Чуйкова, вся его практика по большому счету — попытка разрешить фундаментальное противоречие художественного творчества: «описать мир невозможно, но описывать его необходимо, т.к. это долг художника». Однако он уточняет — невозможно запечатлеть всю сложность окружающего мира в рамках одной художественной системы, но если автор займет «метапозицию» и вооружится приемами разных систем, заявленное противоречие будет разрешено. Одним из методов для разработки этой темы станет для Чуйкова прием фрагментирования, вошедший в практику художника в начале 1980-х годов и фактически определивший проблематику его позднего творчества.

«Морской пейзаж» по праву можно считать одной из программных работ художника, в которой найденный им прием воплощен с высокой точностью. Подчиняясь выбранному пейзажному жанру, художник задает зрителю простейшую систему координат: линия горизонта разделяет море и вечереющее небо, объединенные общей светло-синей гаммой. Запечатленное пространство выстроено из множества фрагментов, как будто заимствованных из изображений, сделанных «разной рукой» — их отличает манера письма, стилистика (от реалистической с тонко нюансированной живописью до абстракционистского жеста-росчерка) и, как ее определяет автор, «художественная идеология». Не выдавая собственной приверженности ни одной из них, Чуйков демонстрирует ту самую авторскую «метапозицию», уравнивая проявления разных стилей и направлений. Зритель в свою очередь, лишенный необходимости следовать общепринятым оценкам того или иного художественного явления, с легкостью выстраивает целостный образ, ориентируясь на собственный опыт и ощущения.