Таблица — фундаментальная основа советской бюрократии, базис существования каждого учреждения, от ГосНИИ до ЖЭКа. Именно она стала главным нехудожественным источником для старших концептуалистов — достаточно вспомнить, например, «Ответы экспериментальной группы» Ильи Кабакова. Создание таблиц стало для «Перцев» основным приемом работы над их обширной серией «Научно-популярное искусство» и при всей прозаичности этого мотива — источником неожиданных, почти сюрреалистических эффектов. Их причиной становится несовпадение ожидания и реальности: каждая из составляющих — «научный» стенд, бытовой предмет или сама таблица — крайне убедительны, однако их сочетание и абсолютно невозможны. Этот эффект многократно усиливает и заведомое отсутствие ответов на возникающие у зрителя вопросы.

Художник Юрия Лейдермана в таблицах «Перцев» видел не только отсылку к концептуализму, но и к поп-арту: «Мы можем взять темой творчества весь мир, но намеренно берем его в самом скукоженном, застывшем, завалявшемся ракурсе. То, что для американцев было объективностью: все эти "кэмпбеллы" и "форды" для нас, никогда их не видевших воочию, были фантазмом, утопией, грезой о сияющем Западе. И, наоборот, в качестве объективной предметности, "бездуховности" для нас парадоксально выступала как раз гносеологическая пища — тоже своего рода "консервы": все эти библиотеки, брошюрки общества "Знание", дома детско-юношеского творчества».

«Искусство и мы» — так называлась книга Льва Когана, когда-то попавшая в руки художников группы «Перцы». Они определили ее как «собрание совершенно неправдоподобных социологических исследований на тему влияния произведений критического или социалистического реализма на рабочих поселка Бобровка Свердловской области». Увеличенные в размере цитаты и формулы из этой книги и стали основой цикла произведений, впервые показанного на выставке в галерее Рональда Фельдмана в Нью-Йорке в 1991 году.