«... Это мой гражданский долг. Я должен был зафиксировать свое политическое отношение к власти. Ленин и Сталин — символы советской власти. Они — сверхлюди и естественно, что в них хочется увидеть что-то смешное. Это как в том анекдоте. Помните? Ленин стучится к Крупской. Она спрашивает: "Кто там?" — "Откройте, Наденька, это Вовка-морковка". Если бы Ленин говорил: "Откройте, это стучит Владимир Ильич", анекдот бы не получился. Человек хочет, чтобы вождь был таким же дураком, как он сам. Ну и потом, я не могу быть равнодушным к вождям. Если ты над кем-то издеваешься, значит, он тебе небезразличен. Ленин и Сталин — часть моего детства, часть моего воспитания. Я люблю вождей. Чувствую себя в контакте с ними. Если бы не было Сталина, я бы, наверное, издевался над Николаем. Вождь — это всегда знак времени. Мы же говорим "ленинское время", "николаевская эпоха". Вожди — как календарь. Вспомните, какое веселье было в стране в связи с 100-летием Ильича. Я тогда сделал немало предложений. Переименовать город Владимир в город Владимир Ильич, открыть мавзолей, снять "Женитьбу бальзамированного" или "Вечно живой труп", построить подземный переход от социализма к коммунизму» (Вагрич Бахчанян).

«Как и прочие элементы серии "Сталин тест", работа представляет собой некое подобие научных планшетов — плод работы исследователя-социолога, под личиной которого часто выступали российские концептуалисты. Поэтому изображения носят здесь характер знака и исполнены не рукой, а печатью. Все дело в композиции, которая является сканом советского общественного сознания. Бахчанян никогда (за исключением последних лет) не создавал крупноформатных, эффектных произведений. Обходился маленькими коллажами и не спектакулярными акциями. Но их влияние на художников соц-арта и концептуализма огромно. Думаю, именно он первым запустил в соц-артовскую игру образ Сталина. Между тем, сам Бахчанян несомненно испытал влияние американского поп-арта. Данный лист это демонстрирует в полной мере, пробуждая в памяти зрителя ровные ряды головок Мэрилин на картинах Уорхола» (Андрей Ерофеев).