Данная серия может воплощать идею «одомашненного космоса». В ней кружки, воланчики и мячи застыли во время очередного вращения по орбите. И время остановилось. Оно ушло вслед за человеком. Повзнер всячески изгоняет из своих работ любой намек на ремесленный труд и стилизацию. Его объекты воплощают в себе представление о бесконечной Вселенной, неразрывно связанной с постсоветским бытом и докосмическим прошлым: планетарный мир зиждется на деревянном бруске, пригодном, возможно, только для растопки печи. В мире объектов Повзнера человек перестает быть микрокосмом, для него вовсе не остается места. Серия в своей монументальной хрупкости не может не отсылать зрителя к исканиям художников-кинетистов: спиралям Франциско Инфанте, самонапряженным объектам Вячеслава Колейчука, фракталам Льва Нусберга. Подчеркивая идею о близости Вселенной, автор не покупал или находил части для своих работ, он просто брал их в своей мастерской.