Столкновение разных языковых систем изобразительного искусства для Леонида Сокова — такой же важный художественный прием, как и перевод штампов советской пропаганды в русло смеховой культуры. Для нонконформистской среды сосуществование двух разнонаправленных векторов художественной идеологии — факт профессиональной жизни (и биография Сокова, работавшего в скульптурном комбинате, тому подтверждение). Но если для одних художников было принципиальным отделять официальную работу от личного творчества, то для Сокова эта ситуация определила правила собственной соц-артистской игры, в которой противоборствующими сторонами выступают эмблематические произведения разных художественных направлений, сталкиваемые художником лицом к лицу. Заявленный хрестоматийной «Встречей двух скульптур» (или «Ленин и Джакометти») в 1987 году прием в середине 2000-х годов трансформировался в серию диалогов канонических образцов русской скульптурной школы с собственными произведениями Сокова, а именно — так называемыми «идеологическими приборами» 1970-х годов («Маяковский и "Угрожающий палец"», «Лев Толстой и "Раздражитель"», обе 2005). Выполненные нарочито грубо, наподобие резной деревянной динамической игрушки, эти устройства обескураживают прямолинейностью адресованного зрителю жеста.

Выбранная Соковым оппозиция Лев Толстой / «Раздражитель» (объект художника 1974 года) выступает своего рода испытанием на прочность декларируемых писателем народнических убеждений. «Сложен и многотруден был мой путь к душе российского мужика, но пройдя его от начала до конца, заслужив доверие, расположив к себе, я смог припасть к бесценному источнику народной мудрости», — писал Толстой в своем дневнике. «Народная мудрость» же ответила сатирическими четверостишиями, сделавшими из Толстого настоящего фольклорного персонажа:
«В имении, в Ясной Поляне
Жил Лев Николаич Толстой.
Не ел он ни рыбы, ни мяса,
Ходил по аллеям босой»
(«О графе Толстом — мужике непростом», А. Охрименко, 1949).
Тем острее предполагается развязка назревающего конфликта, оставленная автором за кадром. Ответит ли граф Толстой на беззлобную шутку смехом или отбросит в ярости этот нахально показывающий ему язык предмет в сторону?