Данная работа служит олицетворением того, как искусство может быть попыткой преодолеть смерть, страх и время: не физически, но на уровне образов и символов, может стать радостным противопоставлением ужасу. Для автора создание собственного надгробия является продолжением давней традиции приготовления к своему земному концу, распространенной еще в древнем Египте, однако трансформированной в последующих столетиях в неконтролируемый саспенс. Художник считает данное произведение ключом к пониманию других работ и всех своих творческих поисков как таковых. «Мне всегда было любопытно посмотреть на то, как будет выглядеть памятник на месте моего захоронения. Хотел представить, что со мной будет не в метафизическом плане, а в бытовом. Я подумал, что самый верный способ это узнать — создать его самому. Хотя мне кажется, что все остальные мои работы — они отчасти такие же надгробия, просто в иной форме. Они тоже служат сообщением другим людям, которое будет транслироваться после моей смерти» (Ростан Тавасиев).