Отвечая на вопрос о причине обращения к форме театрального занавеса, Егор Федоричев проводит аналогию с изобразительным искусством в целом и, в частности, с живописью, которая, по словам художника, и является занавесом, или границей «чего-то обычного с необычным... Как в театре: то, что до занавеса — это обычный мир зрителя, но за занавесом уже может происходить все, что угодно... Живопись точно такой же занавес, потому что холст — это поверхность, за которой другие правила… Это и есть та граница, за которую хочется заглянуть. Человек не совсем понимает, где она, поэтому он и создает искусство, чтобы обозначить себе черту, за которую нельзя заглядывать». Привычный холст Федоричев часто заменяет на баннер — традиционный материал для фальшфасадов, которыми завешивают стройки или разрушенные здания: они служат тем самым занавесом, скрывающим от прохожего не предназначенное для его глаз пространство, диссонирующее с благополучием городской среды, вместо которого предлагается «успокаивающая» альтернативная реальность: на его поверхность может быть нанесено любое изображение. Во время путча 19 августа 1991 года (а ранее в дни смерти Брежнева, Андропова и Черненко) роль подобного занавеса выполнял транслируемый несколько раз подряд балет «Лебединое озеро», ставший не только синонимом тревожной неопределенности, но и олицетворением ожидания исторических перемен. Но полустертые, местами едва проступающие на поверхности занавеса Федоричева лебеди — лишь битая дичь, заимствованная у разных фламандских натюрмортов, охотничий трофей системы, оказавшейся прочнее, чем казалось тридцать лет назад. Но то, что скрыто за занавесом — всегда зона неизвестности, и, несмотря на фатальную цикличность истории, каждый ее поворот может оказаться решающим, а вместо проецируемых на занавес картин последует его падение.