Графическая работа «Лабиринт» (1965), принадлежащая периоду формирования авторского варианта концептуалистской практики в творчестве Ильи Кабакова, демонстрирует синтез опыта художника в детской книжной иллюстрации и захватившей многих нонконформистов сюрреалистической поэтики. Последняя проявляется в организации комбинированного, сновидческого пространства: композиция построена как система пропорционально увеличивающихся ячеек, внутри которых размещены вариации одного пейзажа с домом (данные в разных, словно смещенных ракурсах), фигура мальчика-«проводника», смотрящего на зрителя, и фрагмент головы лошади — элементы, типичные для сюрреалистического коллажа и создающие ощущение дежавю или навязчивого повторения. Надпись «лабиринт» в духе сюрреалистской игры управляет вниманием зрителя, направляя его взгляд, однако парадоксальным образом лишь углубляет смысловую загадку, а не предлагает решение.

Кабаков вовлекает зрителя в ритуал визуального исследования: движение от ячейки к ячейке воспроизводит логику детских книг-«лепорелло», где нарратив разворачивается при перелистывании. Монохромные фрагменты неба и травы, позаимствованные из изображения пейзажа, превращены в абстрактные цветовые плоскости, подрывая иллюзию цельности. Фигура мальчика-«проводника», смотрящего на зрителя, становится посредником между реальностью и абсурдом, ставя под сомнение возможность однозначного прочтения. Ячеистая структура, предполагающая определенную последовательность их исследования, предвосхищает будущие «тотальные инсталляции» художника, а редукция фигуративного мотива к схеме подтверждает его тезис о стремлении искусства к «бестелесному» концептуальному высказыванию. Как отмечал Кабаков: «Абсурдные тексты показывают, что в них нет содержания — и это дает им огромное содержание» — что воплощено в парадоксальном взаимодействии надписи «лабиринт» и визуальной головоломки.