Живописец, график, иллюстратор. Сын поэта и переводчика Аркадия Штейнберга, брат художника Бориса Штейнберга (Боруха). В период с 1954 по 1962 год семья художника переезжает в Тарусу в связи с запретом на проживание в Москве его отца, вернувшегося после отбывания наказания в трудовом лагере. В 1962 году переезжает в Москву. В середине 1960-х годов Штейнберг знакомится с художниками Ильей Кабаковым, Эриком Булатовым, Олегом Васильевым и Юло Соостером. С 1967 года создает иллюстрации для журнала «Знание сила». Тогда же вступает в Московский Горком художников-графиков, объединивший многих художников-нонконформистов. С 1988 года член Союза художников СССР. С начала 1990-х жил и работал в Москве, Тарусе и Париже.

Эдуард Штейнберг — одна из центральных фигур советского неофициального искусства. Сблизившись в начале 1960-х годов с кругом московских художников-нонконформистов, в середине десятилетия он обратился к исследованию возможностей беспредметного искусства. Штейнберг создал одну из самых индивидуальных версий геометрического абстрактного искусства, обозначенную им как «метагеометризм», верность которому художник сохранял всю свою жизнь. При этом он никогда не утверждал полного разрыва с реальностью, рассматривая ее как источник универсальных первоформ. «Я не абстрактный художник, а нормальный реалист. — так звучит попытка стилистического самоопределения Штейнберга. — Посмотрите на любое мое полотно: небо, земля, крест, круг — какая это абстракция? В русском искусстве и не было чистых абстракционистов. У Кандинского и Малевича всегда присутствует напоминание о сюжете, связь с пейзажем». Этот творческий метод сложился под влиянием особой художественной системы, унаследованной Штейнбергом от его главного наставника — отца, выпускника ВХУТЕМАСа Аркадия Штейнберга. Именно от него будущий художник воспринял принципиальный синтез традиций супрематизма, практики копирования классики и внимательного рисунка с натуры, что и стало базой для его будущих поисков. Усвоив формальную лексику супрематизма, Эдуард Штейнберг противопоставил пафосу преобразования мира интенсивное переживание собственного духовного опыта, наполняя пространство символическим содержанием. Это отражало характерное для неофициального искусства конца 1960-1970-х «метафизическое» состояние (по определению И. Кабакова) — сгущенную проблематику выражения «трансцендентного». Кабаков относил Штейнберга к художникам «Метафизики света», искавшим «нетварный свет». Тяготение к экзистенциальной тематике отвечало потребности среды в поиске источников внутренней свободы, питавшейся изучением религиозной философии Серебряного века и неоплатонизма. Инструментом «обеспредмечивания» для Штейнберга стал свет: заполняя композиции, он размывает цвета и контуры, лишая формы резкости, и формирует ощущение открытой, подвижной световоздушной среды.