В работе 1974 года зритель сталкивается с неоднозначной ситуацией — Анне Марковне снится, что она куб. В этой абсурдистской игре Риммы Герловиной мы не обнаружим никаких подсказок о том, кто же такая Анна Марковна и почему ей это снится. Единственным, что может помочь зрителю оказывается нахождение одного кубика в другом. По мнению автора, такое расположение объектов эквивалентно внутреннему монологу: «Мы не видим действующего лица, а только слышим его внутренний голос, по которому можно представить его местонахождение благодаря его проекции на стенках куба. Этот голос свидетельствует о неосязаемом измерении, находясь в то же время в этом вполне осязаемом кубе, на гранях которого условно обозначены координаты этого измерения». Фактически мы обнаруживаем мысли, которые буквально наполняют героиню, однако в данном случае ее внутренний голос ведется от третьего лица, порывая с собственным «я». Ему, ей или нам снится кубическое воплощение, выраженное в украшенном орнаментом из маков картонном кубе. Сталкиваясь с физическим воплощением сна, мы одновременно фиксируем возможность становления кем/чем угодно. Это отсутствие границ собственного тела может привести Анну Марковну в какую угодно форму, превращая сны в бесконечное путешествие.