«Функция этих работ прежде всего состоит в раздвижении границ текста, границ художественного пространства в ту сторону, где мир, понятый как картина, смыкается с миром, данным нам как реальность, — писал Андрей Монастырский в тексте "Комментарий к объектам начала 80-х годов". — Непосредственно к сфере искусства как такового они принадлежат только одной своей половиной, причем — как это ни парадоксально — именно той своей частью, которую невозможно до конца проанализировать, осознать, которая положительно непонятна для зрителя». «Положительно непонятный» объект, подаренный художником его коллеге по группе «Коллективные действия» Николаю Паниткову, маскируется под вполне привычную форму коробки из-под обуви, заполненной памятными предметами, убранными на длительное хранение, однако ее содержание выводит объект из области бытового в иные сферы. Набор помещенных внутрь предметов делает эту коробку подобием реликвария или походного универсального алтаря, «сокровища» которого способны служить своему обладателю в самых разных ситуациях — от духовного или интеллектуального голода до банальных житейских неприятностей. Универсальный характер «сакральных предметов» подчеркивает и использованная автором техника ламинирования изображения, равнозначно принятая и как форма «походной иконы» софринского производства, и как способ оформления документов и пропусков в различные учреждения. Наконец, золотые заклепки, которыми Монастырский оформляет фотографию одного из акционных объектов, — узнаваемый мотив собственной практики художника — напоминают многое (транспортные схемы, созвездия, фрагменты печатных плат и даосские диаграммы из «Книги перемен») и одновременно не являются ничем, оставаясь формой реликвии для созерцания.