Художник, один из ключевых представителей советского неофициального искусства. Родился в Москве. 1949−1956 — учился в Московской средней художественной школе при Институте им. В. И. Сурикова. В 1962 году окончил Полиграфический институт, где в числе его преподавателей был Элий Белютин. Во время обучения стал создавать первые работы, отмеченные влиянием Пауля Клее и Жоана Миро. Сразу после его окончания приступает к серии работ «Тема и импровизация», которая, по словам художника, стала фундаментальной основой его языка и легла в основу всей дальнейшей работы: «Я разработал идею равноценности пространств, <…> то есть идею пространственной относительности и неоднозначности всех элементов картины». В том же 1962 году участвует в выставке «30 лет МОСХа» в Манеже, которая подверглась резкой критике со стороны Никиты Хрущева. В 1970-х, начиная с работы «Дверь», в творчестве автора появляется тема «экзистенциального ящика», воплощенная позже в цикле «Люди в ящиках», навсегда вписавшая Янкилевского в историю искусства как художника-экзистенциалиста. «…это парадоксальное столкновение… двух пространств, Социума и Экзистенциума — пространства существования человека. Человек здесь как носитель и одновременно как жертва идеализма и абсурда. Невидимый „ящик“, в котором живет каждый из нас, как бы формируется двумя силами. Первая сила — это воздействие и давление на нас социума, который предлагает некую модель конформистского поведения, правил игры, и вторая сила — это твое персональное сопротивление этому давлению» — говорил художник. В 1975 году участвовал в выставке в павильоне «Пчеловодство» на ВДНХ. С 1989 года Владимир Янкилевский жил и работал в Париже и в Москве.

«Янкилевский концентрирует в своем искусстве не родовые, а универсальные принципы, основанные на сопряжении анатомических законов и человеческих страстей. Используя приемы деформации и гротеска, он расчленяет тела, а затем собирает их по „новым чертежам“, опираясь в своем конструировании на опыт симультанного видения, в свете которого отдельные анатомические фрагменты получают вполне конкретное метафизическое наполнение. По своей сущности творчество Янкилевского — это постоянное созидание гигантского памятника „человеку в себе“, выстраиваемого из блоков памяти, визионерских кошмаров и эротических фантазий. В отдельных архитектурных элементах этого сооружения можно узнать образы „Капричоса“ Гойи, знаковые структуры „дада“, алогические аллюзии в духе Макса Эрнста и даже пластические формы ацтекской скульптуры. Соединение столь разнородных качеств в единую конструкцию не выглядит у Янкилевского как эклектика, а являет собой форму сюрреалистической игры, отражающей разноликость ипостасей авторского „эго“. Все элементы в его „памятнике“, несмотря на эстетическую абсурдность взаимосочетаний, сцеплены между собой жестко и конструктивно, создавая органическое единство образа, в котором, если вглядеться, всегда проступают портретные черты самого художника» (Владимир Немухин).