Художник, скульптор, один из ключевых представителей соц-арта. Родился в Тверской области, в 1951 году переехал в Москву. В 1956−1961 годах вместе с Александром Косолаповым, Виталием Комаром и Евгением Барабановым учился в Московской средней художественной школе при Академии художеств СССР. В это время знакомится с творчеством Михаила Рогинского, художника, часто причисляемого к направлению поп-арта: «Я знал уже в 1960-х годах, что он великий художник. Единственный, кто на меня повлиял вообще… Когда я сделал первые вещи в фольклорном духе, надо мной все смеялись, а он одобрил», — говорил Соков. В 1961 году поступил в Московское высшее художественно-промышленное училище им. Строганова на отделение монументально-декоративной пластики. После окончания института работал как скульптор-анималист. «Когда окончил Строгановку, чтобы не пачкаться Лениным, стал анималистом. Пошел работать на скульптурный комбинат и стал лепить козлов. Типовых. Их размножали и ставили на детские площадки в парках. Меня все уважали. Это давало свободу», — вспоминал художник. В 1965 году обратился к скульптуре народов северной Сибири, в частности, к культу медведя и стал активно использовать этот образ в своих последующих работах. С 1966 по 1969 год работал в одной мастерской с Александром Косолаповым и Борисом Орловым. Уже в начале 1970-х находит собственный стиль и начинает использовать почти необработанное, грубо высеченное дерево как один из основных медиумов. В 1979 году эмигрировал в Нью-Йорк: «Я хотел делать мои работы так, как считал нужным». В 2012 году в Москве прошла крупная ретроспективная выставка художника в Музее современного искусства, а в 2016 — в Государственной Третьяковской галерее.

Используя брутальность пластических форм, грубую поверхность дерева и визуальные коды народной культуры (от игрушки до лубка), Леонид Соков создает символико-аллегорическую систему, иронично сплетающую национальные традиции, советскую мифологию и западные образы. Его живопись, скульптура, объекты и коллажи пронизаны неиссякаемым жизнелюбием и ярмарочным языком — анекдотом, матом, парафразами поговорок. Соков, единственный, кто последовательно переводил официальную риторику в сферу смеховой культуры, проводил своеобразную коллективную смехотерапию, изживая устойчивые страхи. Художник часто обращался к эстетике народного искусства, выражающейся в лубочной прямолинейности образного решения и простоте форм, которые становятся инструментом деконструкции официальных мифов. Сокова привлекала идея «первобытного» народного художника — шамана или резчика, чьи «намагниченные ритуалом» предметы обладают сильным эмоциональным воздействием. Его динамические игрушки или парные портреты (Сталин/Монро), превращая символы власти в сувениры, лишали их пафоса и страха. Таким же важным предметом исследования, как и советская мифология, для Леонида Сокова, были пластические коды различных художественных направлений. Эта стратегия достигает кульминации в скульптуре «Ленин и Джакометти» (1987), где лобовое столкновение соцреалистического канона (Ленин М. Харламова) и модернизма («Шагающий человек» Джакометти) становится пластической метафорой противостояния доктрины и свободы творчества, заимствуя бинарную оппозицию «у нас – на Западе» у самой пропаганды.