Группа «Инспекция "Медицинская Герменевтика"» была основана в декабре 1987 года в сквоте в Фурманном переулке тремя художниками: Павлом Пепперштейном, Сергеем Ануфриевым и Юрием Лейдерманом. В 1991 году Юрий Лейдерман покинул группу для самостоятельной работы, его место занял Владимир Федоров, ставший новым «Старшим Инспектором» — этим символическим званием наделялся основной творческий костяк МГ. Параллельно существовала расширенная «Инспекционная Коллегия», состав которой варьировался. Группа функционировала в рамках широкого «Круга МГ» — сети связанных художественных групп и инициатив, разрабатывавших сходную проблематику и методологию. В этот круг входили: «Эстония», «Облачная комиссия», FENSO, «Россия», «Четвертая высота», ССВ («Союз священников и врачей»), «Тарту», «ПЯРНУ», «Диско». К этому кругу также причислялись инициативная группа журнала «Кабинет», Александр Мареев, Владислав Мамышев-Монро, а также ряд художников из Одессы. Члены группы принимали участие в работе над «Словарем терминов московской концептуальной школы» (составитель и автор предисловия — Андрей Монастырский). Деятельность МГ символически завершилась 11 сентября 2001 года, в день атаки на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке.

«Инспекция "Медицинская Герменевтика"» представляла собой наиболее радикальное продолжение традиции московского концептуализма: доведя его основные принципы до логического предела, группа трансформировала их в уникальный художественный феномен. Сами участники определяли свою деятельность как «третий этап редукции идеологии иллюстрирования»: после модернистской (И. Кабаков, В. Пивоваров, Э. Булатов) и постмодернистской редукции (А. Монастырский, «Коллективные действия») МГ сосредоточилась на редукции самого акта иллюстрирования, сделав его предметом бесконечного комментария. Главной особенностью метода МГ стал отказ от различения между производством искусства и его интерпретацией. Как сформулировал Борис Гройс, их практика (включающая объекты, перформансы, тексты, беседы) «не является ни тем, ни другим, ни третьим и не суммой всех этих занятий». Художники позиционировали себя как диагностов и интерпретаторов «симптомов» культуры, ставя целью их «лечение». МГ не противопоставляла себя обывателю, а объявляла себя одновременно и больными, и врачами. При этом они отказывались от предъявления какого-либо первичного художественного жеста или объекта. Искусство МГ начиналось непосредственно с акта самоидентификации художников и немедленного перехода к истолкованию этого факта существования как художественного. В этом заключалась их радикализация позиции старших концептуалистов (Кабакова, Монастырского), которые все же предъявляли минималистский жест, перенося нагрузку на его интерпретацию. МГ устранила сам этот первоначальный жест: основным материалом и продуктом группы стал дискурс, а их лабораторные диалоги и «сеансы одновременного дискурса» были не подготовкой к искусству, а самим его актом. Тексты и теории, оперирующие языками структурализма, диалектического материализма, буддизма, психоанализа и антропологии, сохраняли внешнюю серьезность научного дискурса, но подрывали его изнутри постоянной сменой методологии, скачками между темами, ссылками на неведомые источники.